Приняла наказание за содеянное

Анне Бевзюк из Николаева 28 лет. В родном городе многие с нею здоровались, ведь девушка после училища работала  медсестрой в отделении реанимации и ежедневно спасала человеческие жизни. Язык не поворачивается назвать ее убийцей, хотя именно за это и осуждена.

- Я раньше обычного вернулась домой, а в доме орудует вор,  - вспоминает Анна. -  Непрошеный гость с ножом напал на маму, между нами началась потасовка. Мне удалось выхватить нож. Помню, что поднялась с колен и ударила им в грудь вору. Интуитивно, ведь я же медработник, сразу же начала оказывать ему помощь. Сама и карету «скорой» вызвала. Но по дороге домой парень умер – был февраль, гололед, «скорая» ехала долго. Потом я узнала, что ему было 30 лет, большую часть из которых он «сидел на игле». Да и когда забрался в наш дом, тоже был в наркотическом опьянении. Мало того, он ушел из дома и его разыскивали родители. По статье 118 Уголовного кодекса Украины  (умышленное убийство, совершенное при превышении пределов необходимой обороны) меня осудили на два года ограничения свободы, хотя родители потерпевшего не только не защитили, но и требовали более сурового наказания. Я  не кричала, не сопротивлялась, принимала все как наказание за содеянное - понимаю, что не имела права отбирать у человека жизнь, каким бы он не был.

Анна говорит, что судимость для нее -  хороший жизненный урок, в котором настоящие друзья остались друзьями, мнимые – ушли. Даже молодой человек, ранее ухаживающий за девушкой, «раскрылся» в беде и расстался с Анной. Она раскаивается в содеянном, и если бы это случилось сегодня, попыталась бы поговорить с непрошенным гостем.

- Я стараюсь быть сильной, не поддаваться отчаянию и держать себя в руках, хотя и понятно, что зона – не свобода, - говорит мне на прощание Анна. – Здесь я узнала совсем другую жизнь, в которой мне необходимо находить общий язык со всеми. Появились новые друзья, настоящие. Таня Антонова, к примеру.

Случаи, когда жертвы становятся преступниками, как оказалось, довольно широко распространены - превышение самообороны квалифицируется органами следствия и дознания в случаях, когда нападавшему был причинен вред больший, нежели это было необходимо для предотвращения правонарушения. Но скажите, как в «экстриме» понять, где эта грань?

63% осужденных женщин за убийство при самообороне имеют возраст до 40 лет. В подавляющем большинстве это первая их судимость. 35% осужденных  получили срок от 5 до 8 лет.

Наши читатели должны знать, что кроме «интересной»  ст.118 УКУ – вроде и необходимая самооборона, и вместе с тем – труп-то на лицо – есть и ст. 124 УКУ  - нанесение телесных повреждений при превышении мер необходимой обороны. Наряду с этим  ч.2 ст. 36  УКУ предусмотрено право каждого  на самооборону, независимо от того, была ли  возможность избежать преступного посягательства или обратиться к представителям органов власти для прекращения преступного посягательства.

Жертва беспечности и открытости

Три с половиной года ограничения свободы получила харьковчанка Татьяна Антонова. Ее статья – мошенничество.

Имея за плечами два высших образования, Татьяна руководила отделом на одном крупном предприятии - в подчинении было 280 человек. Ее дорога в исправительный центр началась с того, что высшее начальство просило подписать «липовые» отчетности.

- Всю жизнь я делала карьеру, - говорит женщина. -  На работе меня считали профессиональным и опытным человеком, многие пытались завести дружбу. Но когда со мной это случилось, во время следствия и на суде в поддержку выступило только двое. Остальные, боясь потерять работу,  говорили то, что было приказано генеральным директором и его заместителем. Меня «утопили», но и обидчики вскоре понесли наказание. Один умер от сердечного приступа, другой находится под следствием. Ведь не зря говорят в народе, что не стоит рыть яму другому.

Татьяна уверяет, что стала жертвой личной беспечности, доверчивости и открытости. Надо уметь отказывать, даже начальству. Особенно, если это касается финансовых документов.   Виновата же, конечно, сама, считает она. Ведь предчувствовала, что добром это не кончится.

Судимость многое изменила в ее «накатанной» жизни. Во-первых,  Татьяна поняла, что ни деньги, ни должности не могут заменить женщине семью. Как теперь жалеет она, что не уделяла должного внимания маме с папой, дочери и мужу. Сейчас мечтает только о том, что выйдет на свободу и исправит ошибки . Во-вторых, из доброго десятка семей, друживших с Татьяной, рядом осталась только одна. Есть и третье переосмысление – работа. Теперь в коммунальную сферу, в которой Татьяна проработала двадцать лет, ей дороги нет. Впереди – поиски и надежды.

- У меня теперь есть время для раздумий об истинных житейских ценностях, - говорит. – Раньше о тюрьмах я знала только из книжек и фильмов, сама же была очень далеко от мысли, что и меня может постичь эта участь. В первое время было очень страшно, слезы не высыхали  несколько месяцев подряд. Все, что случилось, приводило в шок, душа опустошалась. Понимаете, здесь я  - случайный человек. Уже год я на ограничении свободы, все реже плачу, а когда, все же таки, наступает депрессия, иду на душевную беседу  к  начальнику отдела по социально-воспитательной и психологической работе Татьяне Ищенко. Душевный она человек. Хороший психолог и первый заместитель начальника центра Виктор Линкевич. В зоне я работаю нарядчиком и часто сталкиваюсь с администрацией центра, которая тонко чувствует наше настроение. Конечно же, я скучаю по родным и дому. Знаю, что подобного больше со мной не случится. И читательницам хочу сказать, что зона, даже та, на которой с пониманием и заботой относятся к нам , это не свобода.

Алкоголь еще никого не сделал счастливым

По признанию  Евгении Усачовой  в исправительный центр ее привела собственная глупость – она уклонялась от алиментов на содержание дочери.  В свое время женщину лишили родительских прав, а опекунство над несовершеннолетней Эльвирой взяла родная сестра первого мужа. Девочку достойно воспитали, дали образование – Эльвира работает физруком в школе. С биологической мамой общаться не желает.

- С дочерью я не виделась уже четыре года, о ее жизни  узнаю от сестер, - говорит Евгения. – Эльвиру я родила в гражданском браке, и родня ее биологического отца была против того, чтобы дочь жила со мной. Да, я не имела постоянной работы и перебивалась только сезонными заработками. Как говорят у нас в селе, «по людях ходила». Наливали, а я не сопротивлялась. Мой первый муж был из Луганска, но я уговорила его переехать на мою малую родину – в Сумскую область. Виталий  устроился слесарем в колхоз, и первые годы жизни были вполне благополучными. Но вскоре муж тоже начал выпивать. Алкоголь постепенно разрушал семью, и, прожив с Виталием девять лет, мы расстались. Лишив родительских прав, суд присудил мне 210 грн. ежемесячных алиментов, которые я не выплачивала. К тому времени у меня уже появился Павел, вместе с ним мы работали по найму, вместе и выпивали.   Годы спустя в исправительную службу обратилась опекун, и вот я здесь…

Евгению Усачеву осудили на два года ограничения свободы. В сентябре 2017 года у нее закончится срок. Но уже сейчас Евгения понимает, что ей обязательно необходимо будет встретиться с дочерью, перед которой она очень виновата. Встретиться и попросить прощение, что не была рядом, когда девочка болела, не видела, как подрастала.  Ей хочется, чтобы семья восстановилась, правда, имеет по этому поводу большие сомнения.

Она уже год на зоне, не пьет и, по словам Евгении, не тянет, но прошлого не исправить.

- Прежде чем что-то делать, надо думать, - делает Евгения вывод из  прожитых лет.

Алкоголь еще никого не сделал счастливым. Второй муж осужденной Усачевой Павел тоже на зоне в Конотопе. Судя по тому, что с женой он даже не пытается контактировать, их отношений уже нет. На свободе Евгении придется все начинать с «белого листа».   И так хочется надеяться, что она говорит правду – она сильная и к старому не вернется. Помоги, Всевышний,  ей и всем женщинам с подобной судьбой!   

Красиво жить – не запретишь

Детство  и отрочество  Татьяны Столяр было счастливым. Отец – офицер милиции и мама – врач-гинеколог обожали дочь и ни в чем ей не отказывали. Окончив педагогический университет, Татьяна вышла замуж  за любимого человека. Он был военным, поэтому поехала за ним в Сумы. Здесь купили квартиру, открыли свой магазин. Отпуска проводили в Греции, Канаде, Турции,  Италии. Казалось, беде в жизни Татьяны места не будет. Но вскоре женщина узнала, что муж предает ее. Сначала пыталась простить супружеские измены и сохранить семью, но потом поняла, что это будет продолжаться бесконечно.

- Когда мы расстались, я побоялась ехать к себе в Житомир, - говорит Татьяна. -  Разводы в нашей семье не приветствовались, вот я и не стала рассказывать об этом  родителям. Квартиру пришлось оставить мужу, а бизнес продать. Деньги закончились быстро, надо было искать работу. Подруга предложила попробовать себя в качестве риелтора. Два месяца этой работы и закончились для меня судом и приговором – 4 года и 2 месяца ограничения свободы.

О том, что они «химичат» с арендой квартир, Татьяна поняла не сразу. А когда узнала правду, была в доле - красиво жить, как говорят, не запретишь.   Не хотела Татьяна Столяр расставаться с модной одеждой,  купленной в бутиках, салонами красоты и спа-салонами. Не привыкла она отказывать себе  жить «на широкую ногу». Но обманутые ею граждане подали иск в суд. А поскольку в первые дни работы риелтором Татьяна предоставляла клиентам свои паспортные данные, найти мошенницу было легко. Подруга сразу уехала в неизвестном направлении, так что Татьяне за все содеянное пришлось отвечать самой.

- Я и не думала, что дело дойдет до ограничения воли, ведь общая сумма мошенничества была лишь 9 тыс. грн., - говорит Татьяна. – Родителям снова ничего не говорила. Теперь понимаю, что скажи о случившемся отцу, он бы уладил все отношения с потерпевшими, и я была бы дома. На суде я говорила исключительно правду, а вынесенный приговор  стал шоком!  Я опозорила своих добрых  родителей, но за семь дней перед отбытием в Орджоникидзе, все же,  призналась. Мама плакала, а отец сказал: «Если заслужила, должна достойно все выдержать». Раньше я осуждала тех, кто был осужден. Теперь понимаю, что бывают разные жизненные ситуации. Мои друзья не знают, где я, и думают, что работаю за границей. Бабуля моя умерла уже без меня – ей правду тоже не рассказали. Два года я уже в зоне, скоро условно-досрочное освобождение. Главное – дождаться свободы, а потом будет все совершенно по-другому. Главное – родители со мной, поеду к ним.   

Татьяне всего тридцать лет, и у нее есть множество вариантов счастливо устроить свою дальнейшую жизнь.

(Окончание. Начало в №42)

НАТАЛЬЯ РАЗУВАЕВА

Статья предоставлена лучшей газетой Никополя — "Проспект Трубников". Подписывайтесь на газету в специальном разделе нашего портала -"ПОДПИСКА", а также во всех почтовых отделениях. Свежий номер "Проспекта" Вы сможете приобрести в точках продажи прессы.