Георгий Тука: «Я изменил свое отношение к войне. У меня больше нет эмоций. Зато ума прибавилось»

За три недели своего пребывания в должности Георгий Борисович успел высказать столько неожиданного, смешав все фигуры на поле, что захотелось как-то прояснить ситуацию: это Туке позволили поиграть в стратегию, или власть в целом данным вопросом озаботилась? Что из этого получилось – судить, однако, вам.

(Окончание. Начало в №23)

– Все-таки реинтеграция в рамках мертворожденного Минска-2?

—Если вы заметили, я стал менее категоричен в оценках.

– Это не мое определение, это из интервью с европейским экспертом Натальей Миримановой, у которой за плечами 20-летний опыт работы с конфликтами. Сначала выборы, а потом закрытие границы – это изначально мертворожденный пункт соглашения. Как и специальный статус в этом контексте.

—Давайте по порядку. Во-первых, переговоры – это архисложный процесс. И моим условием было неучастие в них при любых обстоятельствах. Во-вторых, я сюда пришел на проект, план, называйте, как хотите, – реинтеграции оккупированных территорий в Украину. В силу каких причин и мотивов, я уже пояснил.

– То есть мы сейчас говорим о юридической и фактической позиции Украины, закрепленной в минских соглашениях? И именно под это было создано отдельное министерство, а вы приняли предложение стать заместителем министра? Я правильно вас поняла?

—Абсолютно.

– Тогда перечислите, пожалуйста, по пунктам план реинтеграции. Не вашего личного проекта, как прозвучало в медиа, а план Агентства по восстановлению Донбасса, которым руководил Вадим Черныш, возглавивший министерство, которое стало правопреемником агентства. На какой стадии создания находится документ? Есть ли уже утвержденные сроки проведения конкретных мероприятий? Что будет считаться успехом на выходе? Как может противодействовать Россия? Кто заплатит за реинтеграцию?

—Европейскими экспертами-конфликтологами уже предложен алгоритм конкретных действий. Результатом должно стать возвращение в Украину оккупированных территорий вместе с людьми. Предстоит серьезная дискуссия. Для того, чтобы ее начать во властных кабинетах и в обществе, опять-таки стоит вернуться к азам нашей войны.

В момент, когда начались активные боевые действия, когда гибли сотни наших солдат, когда образовалась линия разграничения, Украина приняла для себя достаточно резкое решение – отказаться от поставок на оккупированные территории воды, еды, перекрыла финансовые и социальные потоки. Я на тот момент не был причастен к этим решениям, но как человек, как гражданин их поддерживал. Потому что тогда этими мерами мне, как и всем, хотелось наказать население, которое кричало: "Путин, приди!". Это было эмоционально, но честно. И со стороны простых людей, и со стороны государства, которое, по сути, было повергнуто в шок от происходящего. Скажу больше, такие действия часто использовались метрополиями в качестве именно шоковой терапии для очагов сепаратизма. Дабы вызвать недовольство населения новыми "правителями". Однако этот шаг, справедливый на каком-то краткосрочном этапе, может превратиться в глупость и недальновидность в перспективе.

Что у нас, к сожалению, и произошло. Разум так и не возобладал. Эмоции растерянного государства, не трансформировавшиеся в долгосрочную стратегию, если кому и сослужили службу, то врагу – России, которая зашла на оккупированные территории рублем и товаром. А также нашему родному коррупционеру и контрабандисту, оперативно усевшемуся на потоки и схемы блокпостов и бюджета. Мы не сделали обязательный второй шаг – не открыли закупоренный вентиль, не дали понять людям, что они нам нужны, они наши, и мы будем их кормить и заботиться о них. Это был достаточно краткосрочный люфт, когда мы отрезали, а Россия не решалась зайти. Когда нам надо было поворачиваться к людям лицом и всеми силами тянуть их на свою сторону.

В то же время мы и сейчас продолжаем заводить на ту территорию гривну, выплачивая зарплаты людям, которые работают на украинских предприятиях. Эти деньги тратятся на повседневные нужды и товары российского производителя. Получается, что мы своими деньгами субсидируем предприятия страны-агрессора. Теперь же, говоря о реинтеграции, нам придется постепенно открывать торговые шлюзы и снимать блокаду, а также дополнительно бороться и с рублем, и с российскими производителями. Следующий пункт плана – демилитаризация.

– Давайте прежде определимся с социальной блокадой. Открытие торговых шлюзов, надо полагать, подразумевает и смещение с тумбочки сегодняшнего спикера Кабмина, экс-министра социальной политики, вице-премьера Розенко? А значит: выплату пенсий людям, проживающим на оккупированных территориях без привязки к ВПЛ; создание единого реестра ВПЛ, чего не сделал Розенко за два года; окончание реальной верификации соцвыплат ВПЛ и пенсионерам, которую ведет Минфин, и закрытие бутафорного пиар-проекта под прикрытием того же Розенко. Если вы реально пришли в этот кабинет заниматься реинтеграцией и переселенцами, то вам нужно как можно быстрее вникнуть в эту историю, сформировать позицию и помочь своему сегодняшнему непосредственному руководителю обозначить ее как премьеру, так и президенту.

—Еще не вникнув глубоко в описанную вами проблему, я вряд ли имею моральное право судить Розенко или еще кого бы то ни было. Возможно, вы неверно истолковали его позицию. Потому как все вышеперечисленные вами пункты снятия социальной блокады абсолютно логичны и верны. И мне будет очень жаль, если вице-премьер озвучивает что-то другое. В связи с созданием нашего министерства и разработкой плана реинтеграции государственная позиция здесь будет уточнена. Единый реестр переселенцев будет. Верификацию Минфин доведет до конца и огласит результаты. Все схемы и потоки мы перекроем.

– Вы на самом деле считаете, что вам дадут уточнить позицию государства после того, как Минфин заявил о возможном выводе из бюджета на социальные выплаты 60 млрд. грн. ежегодно, и Розенко все равно стал вице-премьером, курирующим социальную политику? Представителю Минфина Рязанцеву, курирующему верификацию, закрыли рот, запретив общаться с прессой. Вы не спите, Георгий Борисович?

—Поверьте, если я почувствую, что наше министерство – лишь бутафория для освоения средств доноров и будущего трастового фонда на восстановление Донбасса (а некие намеки от заинтересованных лиц я уже слышу), и я, и Черныш уйдем в отставку.

– Георгий Борисович, вы уже "ушли" в отставку аж через год после того, как власть провалила расследование по делу расстрела мобильной группы "Эндрю"! Хотя дали ей на этот тест месяц.

—С Эндрю не все так просто. Картина уже ясна, составлена по косвенным уликам, так как прямые были профессионально зачищены, противодействие масштабнейшее, и я остался, чтобы быть в курсе и помогать.

– Хорошо, давайте вернемся к демилитаризации. Продолжим уменьшать количество ваших друзей.

—Исключительно виртуальных. Реальные мыслят вместе со мной. На самом деле абсолютно не случайно президент в рамках минских соглашений выступил с идеей вооруженной миссии ОБСЕ на оккупированных территориях. А это подразумевает взятие под контроль границы, обеспечение правопорядка и постепенную передачу региона под контроль Украины.

– Через выборы? Закон, подготовленный группой Князевича, вот-вот будет в ВР.

—Да, через выборы, которых, однако, этим летом априори быть не может. А закон может лежать в ВР годами. Пока не придет момент, и наши интересы не будут реально учтены. После выборов – возвращение на оккупированные территории законных институтов государственной власти. Здесь достаточно много проблем, задач, нюансов и деталей. Части боевиков необходимо будет обеспечить возможность возврата к мирной жизни. Надо понимать, что среди тех, кто сейчас на той стороне держит в руках оружие, не так много реальных фанатиков, которые ненавидят Украину. Большая часть людей сегодня в ополчении потому, что просто нет другой работы. На ком нет крови, должны вернуться к мирной жизни или быть интегрированы в местные силовые структуры. Остальных мы либо судим, либо вытесняем на территорию России, либо уничтожаем силами специальных подразделений.

Европейскими экспертами-конфликтологами

 уже предложен алгоритм конкретных действий.

 Результатом должно стать возвращение в Украину

 оккупированных территорий вместе с людьми.

 Предстоит серьезная дискуссия

– Как вы себе представляете процесс выявления того, на ком нет крови, а на ком – есть? В Северной Ирландии все бойцы ИРА были амнистированы, а их руководители избраны в парламент.

—Там не было такой большой войны. У нас, слава Богу, нет религиозного и этнического противостояния. Нужно садиться с экспертами и думать. Что касается всеобщей амнистии, то лично я сейчас эмоционально не готов пойти на такой шаг. Вместе с тем я не хочу зарекаться, что не изменю свою точку зрения в случае, если того потребует развитие ситуации. Если будут веские аргументы. Но на сегодня – я противник всеобщей амнистии. Каждый случай надо разбирать в суде и наказывать.

– Разоружение?

—Закономерный и достаточно длительный процесс. Плюс разминирование территории. Это как минимум 10 лет.

– Скажите, а почему никто из власти обо всем этом никогда с народом не говорит? Ни президент, ни очередной премьер. Один Розенко занимается активным очковтирательством. В итоге нас запутали, дезориентировали, разорвали на куски…

– Вопрос не ко мне. Но это колоссальная проблема власти. На самом деле и в политикуме, и во властных кабинетах, да и в обществе на сегодня нет единства в отношении к Донбассу и нашему совместному будущему. Вот мы с вами сейчас говорим о реинтеграции, а кто-то возмущенно перечисляет аргументы в защиту "китайской стены" и отсечения. Да, тот же Бессмертный, которого я очень уважаю. Поэтому нам давно нужна честная дискуссия. Открытая, горькая, но откровенная. И прямой ответ на вопрос: что мы делаем с Донбассом – реинтегрируем или отсекаем? Мы должны говорить об этом в парламенте, в правительстве, в обществе. Мы должны прийти к какому-то консенсусу, разобраться в причинах, проанализировать собственные ошибки.

Статья предоставлена лучшей газетой Никополя — "Проспект Трубников". Подписывайтесь на газету в специальном разделе нашего портала -"ПОДПИСКА", а также во всех почтовых отделениях. Свежий номер "Проспекта" Вы сможете приобрести в точках продажи прессы.