НТМ - Новини Твого Мiста

Георгий Тука: «Я изменил свое отношение к войне. У меня больше нет эмоций. Зато ума прибавилось»

От тишины в коридоре недавно созданного Министерства по вопросам временно оккупированных территорий и внутренне перемещенных лиц (ВПЛ) у меня зазвенело в ушах. Пусто. Символично пусто. Как в политике государства по отношению к Донбассу. За три недели пребывания в новой должности Георгий Тука успел высказать столько неожиданного, что захотелось как-то прояснить ситуацию...

На столе у известного волонтера, теперь уже экс-губернатора Луганщины, а ныне замминистра, назначенного курировать Донбасс, Георгия Туки – тоже не густо. Пепельница и ноутбук. И в приемной – никого. Я как будто прошла по чистому листу в нужную точку, присела и включила диктофон. Вот если бы только можно было не чувствовать, что за этой пустотой и тишиной – тысячи погибших солдат и мирных жителей, десятки тысяч людей, потерявших свой дом, уехавших и вернувшихся, разочаровавшихся, борющихся, отчаявшихся, выбившихся из сил… Стоит только приподнять край – и тебя ошпарит чужая боль. И никакое противоожоговое не помогает…

– Усталость, разочарование, невозможность собрать свою профессиональную команду в области – «никто из волонтеров не стал работать системно», проваленный властью тест с расследованием дела Эндрю и экспертизой в семь (!) месяцев, ваш неуход в отставку после того, как обещали, нежелание задавать прямые вопросы президенту, потому что заранее знаете, что ответа не будет… Это все, Георгий Борисович, проистекает из ваших последних многочисленных интервью. А что вы в таком случае вообще здесь делаете?

– В этом кабинете?

– Да понимайте, как хотите. В этом кабинете, в команде президента, во власти…

– Я не расстаюсь с надеждой реализовать планы, ради которых был на Майдане.

– Достаточно банальный ответ. Особенно в контексте мироощущений тех, кто оперативно «расфрендил» вас в Фейсбуке после перехода на другую работу, и ваших неожиданных заявлений о поддержке плана реинтеграции оккупированных территорий вместе со снятием блокады. «Место сидения определяет точку зрения», – так сейчас некоторые говорят о некогда непримиримом и эмоциональном Туке.

– Ключевое – эмоциональном. Место сидения в кресле губернатора воюющей области действительно определило точку зрения. Изменило кардинально, если хотите. Да, друзья мои и недруги, я изменил свое отношение к войне. У меня больше нет эмоций. Зато ума прибавилось. Когда ты постоянно общаешься с ребятами на передке, а потом вдруг оказываешься в Киеве… Я не хочу никого обвинять. Невозможно обвинять человеческую психику. Человек ставит барьеры, защищается от чужого горя, блокирует страх, не пускает в душу… И чем дальше он от войны, тем больше у него возможностей для такой самозащиты и обороны. Только и всего. Еще во время Тахрира, где я был, меня мучил вопрос: почему на одной улице с плачем хоронят убитого, а на соседней спокойно пьют кофе и слушают легкую музыку...

В какой-то момент, где-то полгода назад, я понял, что исключительно военным путем проблему Донбасса не решить никогда. Попробуйте просто посчитать количество возможных жертв – как с нашей стороны, так и со стороны мирных жителей оккупированных территорий. Их при активных боевых действиях гибнет на порядок больше, чем военных. А теперь еще поедьте туда и посмотрите прямо в глаза главе семьи, оставшемуся жить в полуразрушенном доме в серой зоне. Его 12-летнему все понимающему сыну. Вот я глаза опускал. И не хочу, и не готов платить такую цену за победу. Не готов продолжать смотреть, как в войну вовлекается все больше детей, как они страдают от жестокости и сексуального насилия. Причем с обеих сторон. Как расползается гниль мародерства. Мы и так слишком долго замалчивали эти проблемы, спутав патриотизм с покрывательством.

Чего греха таить, раньше вообще не воспринимал ни этих людей, ни их позицию, ни эту землю. Но проработав и прожив там год – напитался, надышался, надумался... Если бы мы говорили с ними раньше, если бы не профукали и эти два с половиной года войны, то не имели бы таких проблем, которые имеем сейчас. Так что «расфрендивай», бросайся камнями, Киев, продолжай жить крайностями и эмоциями. Или начинай думать и видеть причины случившейся с нами трагедии.

– Психика отдельного человека или группы людей – одно, обязанность государства – другое. Механизмов слышать, говорить, налаживать диалог, помогать, решать проблемы – нет до сих пор. Почему?

– Известный разрушенный дом в Лисичанске. У меня были сложные отношения с его жильцами. Людьми, потерявшими крышу над головой, а значит – основу под ногами. Я много бился на разных уровнях. Как-то опять поехал туда. Много не обещал, но в очередной раз сказал, что добьюсь помощи. Они в очередной раз обещали подождать. Но уже в спину одна женщина вдруг крикнула: «Скажите спасибо Дунаеву за то, что дал нам по 200 гривен». Вы понимаете? Прекрасно осознавая роль этих мерзавцев, усилиями которых, по сути, развязана эта война, люди благодарят их за 200 гривен.

– Почему?

– Потому что «немерзавцам» и патриотам по барабану, что здесь происходит. Когда я это ощутил кожей, когда вдруг почувствовал хотя бы приблизительно то, что чувствуют они, что-то во мне перевернулось. В каком-то смысле потянуло назад. Еще глубже. 25 лет Донбасс был анклавом одной партии, одного олигарха, одной идеологии. Его создал Киев своими руками, точнее, руками Кучмы. И забыл. Так вправе ли я сегодня обвинять этих людей? Вправе ли не видеть миллионы глаз за гектарами нашей территории?

– Вы говорите о государственной политике, которой действительно не было ни в Донбассе, ни в Крыму 25 лет. Мысль не нова.

– Еще я думаю и говорю о том, какие неправильные сигналы мы им посылали во время и после Майдана. Ведь я выходил туда не против Донбасса, а против банды Януковича. Против Семьи, которая отжимала бизнес и в Киеве, и во Львове, и в Донецке. Где наказанные за это представители режима? Отжимали одинаково! Грабили одинаково! И в этой банде, кстати, были не только представители Донбасса. А нам кинули крючок – «свой-чужой», мы и проглотили. Справедливый же суд и наказание – были бы первым и четким сигналом для всех. Плюс Киев вообще не посылал какие-либо месседжи, связанные с четкой позицией власти и защитой Родины. И в Крым, и в Донбасс. Оказались не готовы, растерялись, упустили, озлобились… Не уловили момент, когда можно было погасить искру, оперативно закрыв организаторов беспорядков, а людям и громадам дать какие-то полномочия, которые сейчас бы вполне вписались в процесс децентрализации. В результате ситуацией воспользовались, людей дезориентировали, Украину разорвали… Два года войны и оккупировано полрегиона. А самое главное: на оставшуюся так называемую контролируемую территорию Донбасса украинская власть так и не пришла.

 Еще я думаю и говорю о том, какие неправильные сигналы мы им
посылали во время и после Майдана.  Ведь я выходил туда не против Донбасса,
а против банды Януковича.  Против Семьи, которая отжимала бизнес и в Киеве,
и во Львове, и в Донецке

– И о чем это вам говорит?

– По сути, в самом начале войны все мы и государство действовали, реагируя на события, которыми в какой-то момент перестали управлять. Эмоционально реагируя. Однако потом было достаточно времени взять себя, страну и ситуацию в руки. Тем не менее, за эти два с половиной года не появилось никакой государственной стратегии в отношении Донбасса. Ни военной, ни экономической, ни гуманитарной, ни социальной. И здесь маркер один: если не появилось ничего там – на передовой, где каждый день стреляют и льется кровь, то вряд ли что-либо могло появиться в Киеве, где продолжали спокойно пить кофе, осваивать бюджет, «помогать» переселенцам и т. д.

Более того, мы потеряли не только время, но и не нашли, не наработали аргументов для того, чтобы после горячей фазы войны, после Дебальцево и Иловайска, когда Минск-1 и Минск-2 заключались под давлением тысяч жертв наших солдат и мирного населения, перестраивать как формат переговоров, так и условия соглашения. Мы не стали сильными, потому что сами не захотели этого. И это данность, реальность, и здесь вряд ли стоит указывать в сторону Путина или «все порешавшей за нас Европы». Коррумпированная страна, имитирующая реформы (исключение – децентрализация), без стратегии мира и войны, способная в любой момент стать очагом нестабильности и нового Майдана, априори не может быть равным игроком и переговорщиком. Вот о чем нужно говорить и что нужно анализировать.

– Погрузившись в Минск-2, никто не понимает, чего же мы хотим и к чему идем на самом деле – к отсечению или реинтеграции оккупированных территорий. Роман Бессмертный много говорил в СМИ после завершения работы в контактной группе в Минске, но, как по мне, мог ограничиться всего одной фразой: «У меня на руках были все тактические инструменты для ведения переговоров, но за этот год я так и не понял – какова наша окончательная стратегическая цель». Вам это пояснил президент, когда направлял на работу в Кабмин?

– Мы действительно стоим на раздорожье. Под «мы» я подразумеваю и государство, и власть, и общество. У нас по-прежнему есть три варианта. Первый – война до победы, к которой, как я уже сказал, я лично как человек, гражданин, бывший губернатор воюющей области не готов. Отсечение? «Китайская стена»? Не факт. Я не могу смириться с тем, что мы потеряем часть своей территории. Более того, глубоко убежден, что сценарий с таким финалом окажется лишь первой частью трагедии. Агрессор не остановится. У гибридной войны достаточно инструментов, чтобы продолжать дробить страну. А с учетом наших «успехов» в реформах и «повышения» уровня жизни – это вполне подъемная задача. И, наконец, экономика. Вы можете закрывать глаза, уши, отключать мозг и биться в патриотической истерике, но на Алчевском меткомбинате все равно продолжают свою работу 8 тыс. человек. Плюс смежники. Все они кормят еще 20 тыс. членов своих семей. И знают, что их предприятие зарегистрировано в Украине и платит сюда налоги. Если их завтра оставить без работы, то мы получим 30 тыс. голодных и злых людей, которые пополнят ополчение. Потому что другой работы там просто нет. Но даже если мы плюнем и на этот факт – «пусть подыхают», через две недели остановится Днепровский меткомбинат, работающий на сырье Алчевска. А это еще 15 тыс. работающих плюс 50 тыс. членов их семей. Со смежниками – под 100 тыс. наберется. И что?

– Мы находимся в экономической ловушке?

– Почему в ловушке? Мы же заранее не готовились к тому, что такое может произойти.

Статья предоставлена лучшей газетой Никополя — "Проспект Трубников". Подписывайтесь на газету в специальном разделе нашего портала -"ПОДПИСКА", а также во всех почтовых отделениях. Свежий номер "Проспекта" Вы сможете приобрести в точках продажи прессы.